Плесень, которая спасла мир. История Александра Флеминга

Знаете, это чувство, когда возвращаешься из отпуска, а на рабочем столе – бардак, о котором совершенно не хочется думать? Примерно в такой ситуации оказался осенью 1928 года шотландский бактериолог Александр Флеминг. Только вот его «беспорядок» перевернул медицину с ног на голову.

Флеминг был не из тех ученых, которые стерилизуют все до блеска и паникуют из-за каждого пятнышка. Скорее наоборот – он обладал той редкой привычкой не выбрасывать чашки Петри, пока из них не выжмешь максимум пользы. Коллеги в шутку называли его лабораторию «свалкой», но именно эта «лень», если ее так можно назвать, привела к величайшему открытию XX века.

Давайте разберемся, как обычная забывчивость и редкое везение превратили грязную посуду в самое ценное лекарство современности. И заодно выясним, почему сам Флеминг не особо радовался тому, что получилось.

Проклятый стафилококк и двухнедельный отпуск

Флеминг изучал стафилококки – те самые коварные бактерии, которые вызывают фурункулы, ангину и прочие тяжелые инфекции. В его лаборатории при больнице Святой Марии в Лондоне царила рабочая атмосфера, которую сегодня назвали бы «креативным хаосом». Стекла на окнах не мыли годами, на столах громоздились колбы, а расписание экспериментов существовало только в голове у хозяина.

В конце июля он, как нормальный человек, собрался в отпуск. Но вместо того чтобы тщательно вымыть и убрать чашки Петри с бактериальными культурами, он просто сложил их на край рабочего стола. Сказал своему новому ассистенту Стюарту Крэддоку, что тот может пользоваться лабораторией, и уехал отдыхать. Куда именно – история умалчивает, то ли в Скотланд к родне, то ли просто на дачу.

Когда в начале сентября Флеминг вернулся, его ждал сюрприз. На одной из чашек, оставленных без присмотра, выросла плесень. Но не просто плесень – вокруг нее зона агара была совершенно прозрачной. Бактерии, которые росли там раньше, исчезли, словно их кто-то выжег паяльником.

Флеминг, глядя на это, не выругался, а просто «хмыкнул» и сказал: «Это забавно». Позже он вспоминал, что в тот момент даже не понял сразу, на что смотрит. Просто застыл и минут пять разглядывал чашку как завороженный.

Почему другие этого не замечали?

Честно говоря, такое случалось в лабораториях и раньше. Плесень постоянно оказывается в чашках (воздух вокруг нас просто кишит спорами). За сто лет до Флеминга английский хирург Джозеф Листер заметил, что плесень подавляет рост бактерий в моче. Но он не пошел дальше этого наблюдения.

Другие ученые просто вздыхали, называли это «контаминацией» и выбрасывали испорченный образец в автоклав. Кстати, известна история про французского врача Эрнеста Дюшена, который в 1897 году защитил диссертацию о лечебных свойствах плесени. Его работу проигнорировали, а сам он умер от туберкулеза в 33 года, так и не узнав, что был на пороге величайшего открытия.

Флеминг поступил иначе. Он не выбросил чашку, а отправился выяснять, что за плесень там поселилась. Он выделил эту плесень и начал экспериментировать. Оказалось, что грибок относится к роду Penicillium (позже выяснили, что это был Penicillium rubens – не тот вид, который используют в производстве сегодня, а его менее продуктивный родственник). Флеминг назвал активное вещество, выделяемое грибком, «пенициллином».

История о том, как хорошая идея почти умерла

Чаще всего, на этом месте в художественных фильмах показывают хеппи-энд: ученый всех спас, мир рукоплещет и т.п. В реальности все было гораздо скучнее и грустнее. Флеминг опубликовал статью в 1929 году в British Journal of Experimental Pathology, но его открытие… никто не заметил. Ну, то есть совсем никто. За первые четыре года на нее сослались всего три раза, и два из них – он сам. Почему? Да потому что выделить чистый пенициллин в те годы было очень сложно. Вещество было нестабильным, быстро разлагалось при попытке очистки, а Флеминг не был химиком. Он сам признавался: «Я не умею работать с такими хрупкими молекулами».

Его коллеги использовали «пенициллиновый бульон» как местное средство для лечения глазных инфекций и гнойных ран. Флеминг даже лечил им своего ассистента Крэддока, у которого воспалилась пазуха носа. Помогло, но временно. Через несколько дней инфекция вернулась. Флеминг решил, что вещество слишком слабое для серьезных болезней и переключился на другие исследования. Пенициллин мог бы кануть в Лету, если бы не еще одно стечение обстоятельств спустя десять лет.

Оксфордская команда и война

В конце 1930-х австралийский ученый Говард Флори и немецкий эмигрант Эрнст Чейн (которому пришлось бежать от нацистов) искали темы для исследований. Они наткнулись на забытую статью Флеминга. Чейн был химиком – и как раз тем человеком, которого не хватало Флемингу десять лет назад. Именно они подняли архивы и вновь заявили о «волшебной плесени».

В Оксфорде к тому моменту подоспели новые технологии, а главное – появился гениальный биохимик Норман Хитли. Этот парень умудрялся собирать из подручных средств оборудование для выделения пенициллина в условиях военного времени. Бюджет всей оксфордской программы был смешным – около 500 фунтов. Для сравнения: одна современная центрифуга стоила тогда в десятки раз больше.

25 мая 1940 года – ключевая дата. Восемь мышей заразили смертельной дозой стафилококка. Четырем вкололи пенициллин, остальным – нет. К утру все контрольные мыши погибли, а «уколотые» бегали как ни в чем не бывало. Флори выскочил из лаборатории с криком: «Это работает!».

Раньше раненые во Второй мировой войне солдаты умирали от гангрены и сепсиса, а тут вдруг оказалось, что есть шанс их спасти. Первого пациента, полицейского Альберта Александера, который поцарапал лицо шипом розы, вылечить уже не успели – он умер. Однако, следующего (15-летнего мальчика с заражением крови) спасли.

Тем не менее, производство пенициллина в Британии все еще было кустарным. Плесень выращивали в ваннах, больничных горшках и даже в кастрюлях из-под супа. Флори пришлось ехать в США и буквально «выпрашивать» помощь у американских фармгигантов. Те сначала крутили пальцем у виска, но из-за затянувшейся войны все же передумали. В итоге к высадке в Нормандии у союзников было достаточно лекарства, чтобы лечить раненых. Это спасло десятки тысяч жизней. И это не преувеличение.

Пророчество, которое мы игнорируем

В 1945 году Флеминг, Флори и Чейн получили Нобелевскую премию. Казалось бы, живи и радуйся. Но Флеминг, когда его поздравляли, был на удивление мрачноват. Он вообще не стремился к славе и по воспоминаниям друзей тяготился вниманием прессы.

!!! Флеминг первым забил тревогу. Еще в своей нобелевской речи в декабре 1945 года он предупредил: если люди смогут купить пенициллин в любой аптеке, они начнут заниматься самолечением, и в итоге бактерии станут устойчивыми к препарату. Он сказал это почти дословно: «Бактерии – умные создания. Они научатся обходить пенициллин, и тогда мы вернемся в каменный век медицины».

Представьте себе: он сказал это еще до того, как антибиотики стали общедоступными! В 1945 году! Сегодня, когда мы сталкиваемся с супербактериями, устойчивыми ко всем видам антибиотиков, мы понимаем, насколько шотландский ученый с беспорядком на столе был прав. Он предупреждал об этом еще 80 лет назад!

Когда в следующий раз, когда кто-то будет ругать вас за невымытую кружку на столе, вспомните про Александра Флеминга. Конечно, вряд ли в вашей грязной посуде вырастет лекарство от всех болезней. Однако, кто знает, как все обернется в итоге?..