Смысл жизни предпринимателя: от успеха к счастью и любви
Фильтры
Нулевой Баланс > Путь предпринимателя > Цель жизни
8

Цель жизни

Цель жизни
Аркадий Эксперт

Я – предприниматель. Много лет я строил бизнес, и я умею это делать: есть стратегия, есть управленческий учёт, есть показатели, по которым я понимаю, живо предприятие или умирает. Маржинальная, операционная прибыль и рентабельность, точка безубыточности…. Я знаю, как ставить цели, как декомпозировать их, как контролировать исполнение. Если в бизнесе что-то идёт не так, я не жду озарения – я открываю дашборд.

И в какой-то момент я заметил странную асимметрию. Почему в бизнесе существуют понятия управления, планирования, стратегии и контроля, а в той части жизни, которая остаётся за пределами работы, – ничего этого нет? Я планирую стратегию до мелочей, а затем выхожу из офиса в пятницу вечером и думаю: «чем бы занять свободное время?»

Эрих Фромм сформулировал это жёстче, чем я осмелюсь:

«Современный человек думает, что он теряет время, когда не действует быстро, однако он не знает, что делать с выигранным временем, кроме как убить его.»

Это вот про нас про предпринимателей: жесткий тайм менеджмент, сроки, дедлайны, слоты и еще куча странных слов. А в свободное от всего это время – часто бессмыслица и пустота…

Иллюзия свободного времени

Так и есть. Многие из нас – и предприниматели, и наёмные специалисты – проводят жизнь вне работы без какого-либо планирования. От пятницы до пятницы. И тогда возникает неудобный вопрос: неужели та жизнь, ради которой мы пашем, – это тот кусок оставшегося свободного времени, который как-то надо провести, пока не наступил новый рабочий день?

«Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?» (Екклесиаст 1:3)

Кто-то проводит это время с семьей, кто-то – в компании друзей или какой-нибудь красавицы. И этот остаток – мы называем его настоящей жизнью, целью повседневного труда, – мы ищем там днём с огнём некое долгожданное счастье. Которое маячит на горизонте, как Летучий Голландец: вроде есть в теории, но на практике всё время ускользает, как жар-птица – пытаешься поймать за хвост, а в руке остаются только перья.

illyuziya-svobodnogo-vremeni

И вот новые выходные. Куда бы пойти? Чем заняться? Там я уже был в прошлые выходные, это я уже делал… Был ли я тогда счастлив? Да как-то не особо… Так если делать то же самое, есть ли вероятность, что в этот раз будет иначе?

Перебираешь варианты времяпрепровождения, ищешь, куда переместить своё тело в пространстве и времени, чтобы наконец прочувствовать награду за труды. И тут становится очевидно: у нас нет критерия счастья. Когда его больше, когда меньше? Вроде связано с удовольствием, с радостью. Съел вкусный стейк в кафе – удовольствие какое-то было. Счастье ли это? Если да – почему через два часа я уже забыл про стейк? Снова надо придумывать что-то, чтобы получить очередную порцию.

Сладкий вкус счастья где-то там, на ускользающем горизонте. А горьковатый привкус беспросветной цикличности этой погони – чувствуется постоянно.

Суета и цикличность бытия

Невольно вспоминается:

«Видел я всё, что делается под солнцем, и вот – всё суета и томление духа!» (Екклесиаст 1:14)

«Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем» (1:9).

Эти строки пронизаны бессмысленностью круговерти бытия. Но разве человек не должен являться органичной частью мироздания и с покоем на сердце участвовать в его цикличности? Откуда тогда страдание и ощущение полной бессмысленности?

И ещё: неужели книга, включённая в состав Библии, написана с целью насадить повсеместное уныние? Есть ли в этом смысл? Или смысл в другом: с одной стороны – показать суетность и бренность мира, наших приходящих печалей и радостей, с другой – обозначить необходимость выхода из этого цикла?

Екклесиаст напоминает: все наши проблемы и тревоги не имеют никакой ценности. В тот день, когда мы умрём, в мире всё останется прежним.

Но вот логическая развилка, которая мне как человеку, определенного логикой, представляется ключевой. Если я способен определить, что смысла здесь нет – то я способен определить, где он есть. Логично? В чистой цикличности результата нет, нет итога. Даже в программах, выполняющих миллионы циклов в секунду, всегда есть счётчик окончания, всегда есть результат на выходе. Для меня смысл там, где есть итог.

Телос: Природа ничего не делает напрасно

И тогда возникает ключевой вопрос: где же этот результат? Если искать его вовне – а Екклесиаст справедливо показал, что эта гонка бесконечна и всегда даёт тот же нулевой итог – то, может быть, результат нужно искать не во вне, а внутри себя? Не во внешних декорациях, которые меняются, а в том, кто на эти декорации смотрит.

priroda-nichego-ne-delaet-naprasno

Чтобы нащупать этот вектор, обратимся к тому, кто первым дал ему имя. Аристотель ввёл понятие телос – внутренняя, заложенная в самой вещи цель, ради которой она существует. Это не цель, которую вещь выбирает – это цель, которая определяет её природу. Мир, по Аристотелю, не хаос случайностей, а упорядоченная система, в которой у каждого элемента есть своё назначение.

Посмотрите вокруг – и вы увидите эту целесообразность повсюду:

  • Семя пшеницы несёт в себе программу стать колосом. Оно не «решает» расти – оно разворачивает заложенный в нём код.
  • Сердце существует, чтобы перекачивать кровь. Удалите эту функцию – и орган теряет смысл своего существования.
  • Птенец в гнезде – это не просто «маленькая птица», это будущий полёт. Всё его развитие подчинено одной цели: подняться в небо.
  • Флейтист, по классическому примеру самого Аристотеля, существует не просто как человек, держащий инструмент, – а как тот, кто искусно играет. Его телос – не наличие флейты, а сама музыка.

Аристотель формулирует это как универсальный закон:

«Природа ничего не делает напрасно».

Каждое действие природы – экономно и осмысленно. Нет функции без цели, нет цели без функции. Это, если хотите, первый в истории трактат по системной архитектуре: в правильно построенной системе ни один элемент не работает вхолостую.

И вот тут – самое важное. Человек тоже не брошен в мир наугад. Он не случайный выброс эволюции, не «биологический шум». Если у зерна пшеницы, сердца и флейтиста есть «своё телос», то оно должно быть и у человека вообще как такового. Его задача – не просто биологически просуществовать от рождения до смерти. Его задача – развернуть тот потенциал, что в нём заложен, реализовать свою специфическую, только ему присущую функцию.

Аристотель под такой функцией человека подразумевал деятельность души в соответствии с добродетелью (разумом, logos). Не вегетативная жизнь (она есть и у растений), не чувственное восприятие (оно есть и у животных), а способность к рациональному мышлению, созерцанию истины и нравственному выбору. Это то, что радикально отличает человека от всего остального живого.

И отсюда следует жёсткий, но отрезвляющий вывод. Игнорируя эту цель, мы соглашаемся на жизнь ниже собственной планки. Мы как будто используем суперкомпьютер только для того, чтобы играть в «крестики-нолики». Система работает, ресурсы тратятся, а потенциал – не раскрыт.

Именно поэтому, по Аристотелю, человек, утративший смысл, опускается до уровня зверя – он живёт инстинктами, удовольствиями, реакциями. А тот, кто раскрыл свой разум, кто реализовал «своё телос», – прикасается к божественному. Потому что разум, по Аристотелю, – это не просто биологическая надстройка. Это искра того самого «Перводвигателя», который привёл в движение всю вселенную.

Вот только действительно ли раскрытие потенциала разума в человеке есть то самое искомое предназначение его в этом мире?

Универсальная цель

Я хоть и далек от философии, но позиция Аристотеля мне интуитивно близка, и я считаю, что у человека должно быть высшее предназначение в жизни. Но я пришел к этому по своей собственной тропинке мыслей.

Будучи бизнесменом со стажем, я умею планировать и понимаю: базовым критерием успешности бизнеса является прибыль. Я без труда ставлю цели по рентабельности и достигаю их. Но все эти управленческие знания никоим образом не помогают определить главную цель моей жизни. Они не позволяют увидеть то глобальное предназначение, в которое, по логике, должны быть встроены все мои предпринимательские задачи.

Казалось бы: раз в бизнесе можно поставить конкретную и однозначную цель, то и в жизни вообще – частью которой этот бизнес является – по принципу иерархичности можно и нужно поставить некую глобальную цель. Иначе нарушается базовый принцип системного подхода – иерархия целей, а именно:

Задача любой подсистемы должна быть подчинена цели надсистемы. Если у целого нет глобального вектора, то и его части теряют истинный смысл, превращаясь из средства в самоцель.

Поэтому я считаю: такая цель есть. И более того – если в бизнесе универсальная цель для всех одна – получить прибыль (декларируемые цели типа «сделать жизнь общества лучше» и так далее я выношу за скобки), то и для каждого человека должна быть одна универсальная цель всей его жизни.

И тут просыпается мой внутренний критик, привыкший разбивать красивые теории о суровую реальность:

Внутренний критик: «Какая еще универсальная цель жизни? Это всё абстракции. Все люди разные, жизни разные, интересы и смыслы разные, на вкус и цвет товарища нет, у каждого своя доля, своя судьба, не надо всех стричь под одну гребёнку».

Всё так, только скажу между прочим, что в судьбу и предопределенность я не верю. Свобода выбора, в первую очередь нравственного, – это то, что делает человека человеком. Поэтому никакой заранее запрограммированной судьбы. Человек сам выбирает свою дорогу, он не робот. Но именно в этом вся загвоздка – робот не ставит сам себе цели, у него есть предназначение и нет свободы.

universalnaya-cel

А человек, обладая свободой, сам ставит себе локальные цели, и при этом часто заявляет, что у него нет никакого высшего предназначения… Для меня это системный абсурд – человек добровольно отказывается от «глобального замысла», сводя жизнь к набору случайных действий.

Побегали, попрыгали, поставили галочки в своих придуманных чек-листах: сын, дом, дерево – и занавес. Но неужели в этом весь смысл нашей свободы?

С одной стороны я, как и все, не хочу, чтобы что-то ограничивало мою свободу – именно поэтому я не верю в судьбу и предопределенность, но с другой – еще больше не хочу жить без бессмысленной жизнью без предназначения.

Что, если человек – это такое сложное существо, которое должно совмещать несовместимое? С одной стороны – абсолютную свободу выбора и возможность ставить свои собственные цели. С другой – необходимость отыскивать и следовать некоему высшему предназначению, которое больше его самого, больше всех его личных амбиций, и ради которого он, собственно, и был явлен на этот свет?

Внутренний критик: «Ну зачем всё время что-то придумывать? Какое ещё предназначение? Разве мало реальных, понятных дел в этой жизни, чтобы уделять им время? Зачем себя выворачивать на изнанку и искать какое-то предназначение? Вон, посмотри, какая красавица прошла, а ты сидишь и ищешь предназначение. Живи проще!»

Я: «Ладно. Сложный вопрос. Давай с другой стороны попробуем зайти. Все люди разные, у всех свои цели, интересы? Но Ты же не будешь спорить, что все люди так или иначе стремятся к счастью? А если так, то можно ли это стремление назвать искомой универсальной целью?»

Внутренний критик: «Ну, допустим. Хотя и здесь можно поспорить. Обычный человек, может быть, и согласится с таким доводом. Но спроси священнослужителя или аскета – они тебе скажут, что цель жизни вовсе не в счастье, а в спасении души или служении.»

Я: «А вот тут мы и подходим к главному. Весь вопрос в том, что именно понимать под счастьем».

«Люди избавились бы от половины своих неприятностей, если бы смогли договориться о значении слов».

Рене Декарт

Может быть, корень проблемы – именно здесь?

Эвдемония против Гедонизма

Посмотрим, как трансформировалось понятие «Счастье».

Для Аристотеля ответ был однозначным:

«Счастье есть смысл и назначение жизни, единственная цель человеческого существования».

Но важно, что для классиков античности счастье – это не ощущение, а служение людям, добродетельная жизнь. Учение о смысле жизни оказывается, по сути, этикой – учением о морали. А мораль – это социальная норма, фиксирующая правила отношения людей друг к другу на основе представлений о добре и зле.

У античных философов прослеживается мысль: для добродетельной жизни человеку нужно прежде всего знание – дескать, человек творит зло от незнания добра, и задача философии дать эти знания. У Аристотеля же зреет более глубокая мысль: для добродетельной жизни мало знать, что такое добродетель – нужны ещё воля и самодисциплина. То есть то, что человек приобретает своим трудом, работая прежде всего над собой.

Смысл жизни – не в том, чтобы «получить счастье» как подарок судьбы, а в том, чтобы жить так, чтобы счастье стало естественным итогом. То есть совсем не подразумевалось, что это результат некоего везения, удачи, а это целенаправленный, создаваемый самим человеком за счет воли, труда, дисциплины, ни много ни мало, образ жизни.

А теперь остановите молодого человека на улице, оторвав от скроллинга ленты, и спросите: что есть счастье? Вариант про добродетельную жизнь имеет меньше всего шансов на жизнь.

За две с лишним тысячи лет понятие счастья деградировало – от «эвдемонии» (от древнегреческого εὐδαιμονία – «блаженство», «высшее благо», «счастье») до «гедонизма» (суммы удовольствий). Современное общество потребления совершило эту трансформацию блестяще и незаметно: оно не отменило слово «счастье», оно подменило его содержание.

Счастье стало синонимом комфорта, развлечений, «хорошего настроения». Маркетинг научился продавать его порциями – как стейк, о котором забудешь через два часа. Гедонизм из философской позиции, которую античность рассматривала всерьез и всё же считала недостаточной, превратился в негласную религию массовой культуры. В текущих реалиях чистый четверг сменяется черной пятницей, а очищение души очищением кошелька на распродажах.

В этой парадигме бытия – чем больше дофамина, который многие называют «гормоном счастья» или «нейромедиатором удовольствия», – тем лучше. Хотя специалисты отмечают, что правильнее называть его «гормоном предвкушения» или «гормоном вознаграждения», обещающим счастье – и в этом принципиальная разница, как несложно заметить. Он не дарит счастье – он лишь обещает его. И в этой принципиальной разнице, как несложно заметить, кроется вся ловушка.

Налицо формирующаяся зависимость от этого гормона, побуждающего современное общество потребления потреблять еще больше. И это всё о том же стейке. Или, если говорить более абстрактно, о морковке, за которой бежит ослик. Он не в силах её догнать, искренне веря, что счастье именно в ней.

evdemoniya-protiv-gedonizma

Весь вопрос лишь в том, кто всадник, который держит эту морковку. Кто-то скажет, что это сам дофамин. А кто-то – что и сам сатана, погоняющий этого ослика. Как бы то ни было, итог один: мы снова возвращаемся к замкнутому циклу, о котором я писал в начале. Морковку не догнать. Это бесконечная погоня, полностью лишённая подлинного смысла и содержания…

И вот парадокс: никогда в истории люди не жили в таком изобилии удовольствий – и никогда удовольствия не давали так мало.

Третьего не дано

Внутренний критик: «Подожди, подожди. Слишком удобный приём – поделить мир на чёрное и белое и доказывать, что одно плохо, а другое хорошо. Неужели среди твоих знакомых только те, кто стремится к добродетельной жизни, и те, кто гоняется за удовольствиями? Неужели нет предпринимателей, которые свободное от работы время посвящают какому-либо хобби? Кто-то ремонт в доме делает своими руками, кто-то мастерит, кто-то всерьёз увлекается искусством. Или тех, кто посвящает себя спорту – стремясь стать первыми не только в бизнесе, но и на любительских марафонах, триатлонах, турнирах?»

Я: «Да, ты прав. Я сознательно упрощаю. Но как иначе докопаться до сути, если за многообразием форм часто стоит единое содержание? Да, есть люди, способные на активную деятельность, на первый взгляд совершенно отличную от погони за удовольствиями. Но не кажется ли тебе, что это те же удовольствия – только иного порядка? Радость от победы на турнире, эстетическое наслаждение от написанной картины, гордость за собственноручно построенную беседку? Может, это та же морковка – только которую человек подвешивает себе сам, чтобы было за чем гнаться и во что верить, что его жизнь осмысленна и построена своими руками.»

Есть у меня знакомый бизнесмен, который несколько лет жил на износ, участвуя в разных видах спорта. Горел этим, пропадал на тренировках, собирал медали. Но в последнее время я всё чаще замечаю усталость в его глазах. И, может, не столько физическую, сколько экзистенциальную – ту, что бывает у человека, который много лет бежал к финишу, а на финише обнаружил, что ленты там нет. Что каждая следующая вершина оказывается лишь ступенькой к следующей, и так – до бесконечности.

И, может, разница лишь в названиях гормонов: одними управляет дофамин, другими – жажда адреналина и покорения вершин. Но что если активности, направленные на вещи преходящие по своей сути, какими бы благородными они ни были, сами останутся преходящими? Это как любое число – пусть даже очень большое, пусть миллион или миллиард – умножить на ноль. В итоге все равно будет ноль.

А ноль – это и есть отсутствие вечного измерения. Отсутствие связи с Тем, Кто один может придать вес любому числу.

Третьего не дано. Либо ты бежишь за морковкой – дешёвой или изысканной, дофаминовой или адреналиновой. Либо ты останавливаешься и задаёшь себе вопрос: а кто вообще держит удочку? И есть ли способ выйти из этого цикла не через ещё одно достижение, а через нечто принципиально иное.

Точка Б находится внутри

Здесь следует сделать шаг, понимание которого мне лично до сих пор дается с трудом, потому что он разрушает привычную картину мира: признать, что источник покоя и счастья никогда не находился вовне.

Он не зависит от количества богатства или наличия здоровья. Он всегда был и есть внутри – за слоями наших обид, требований и сравнений.

Это признание меняет направление поиска коренным образом. Мое прежнее мировоззрение как предпринимателя: точка А – это “сейчас”, это всегда “мало”, точка Б – это “потом”, там всегда “больше”. Поэтому я, как и многие другие, ищу  точку Б на карте мира – в деньгах, статусе, недвижимости, впечатлениях, путешествиях.

Но если точка Б находится внутри, то и путь к ней пролегает не через внешние обстоятельства. Он пролегает через трансформацию самого человека – его мыслей, мировоззрения, характера.

Заметьте: это не эзотерика, это чистая системная логика. Все наши действия в мире опосредованы внутренней моделью мира. Изменишь внутреннюю модель – изменится всё: восприятие, решения, реакции, отношения. Предприниматель это знает: нельзя масштабировать бизнес, не изменив управленческую структуру. Нельзя получить новый результат, оставаясь прежним человеком.

Системная логика духовного роста

Теперь о самом злоупотребляемом слове. Какие только интерпретации «духовного роста» не встретишь на просторах интернета: медитируй, созерцай, наблюдай за дыханием, своими мыслями, распознавай автоматические реакции, не реагируй сразу, «просто будь здесь и сейчас»…

Мне, человеку, привыкшему к системному подходу, всё это кажется недостаточным. Не потому, что практики бесполезны, а потому, что они не отвечают на самый убийственный вопрос бытия – «зачем?».

Рост возможен только там, где есть система координат, в которой можно проложить вектор из точки А в точку Б. Нельзя расти «вообще» – так же, как нельзя развивать бизнес «вообще», без стратегии. Должны происходить значимые изменения в самом человеке, и то, что он делает, в конечном счёте должно произвести в нём внутреннюю трансформацию.

Но любая система координат требует не только вектора, но и осей – устойчивых, абсолютных ориентиров, относительно которых и измеряется движение. В бизнесе это прибыль, доля рынка, ценность для клиента. В физике – метры, секунды, килограммы. Без таких осей любое движение становится неопределимым: вы можете двигаться «быстро» или «медленно», «вперёд» или «назад» – но непонятно, относительно чего.

tretego-ne-dano

И вот здесь начинается главная проблема современных духовных течений. Они пытаются убрать главные, веками формировавшиеся оси духовной координатной системы – добро и зло – и заменить их понятиями относительными: «осознанностью», «энергиями», «вибрациями», «гармонией с вселенной». Но это всё равно что в навигации заменить север и юг на «вперёд» и «назад» без компаса. Без абсолютного ориентира любой вектор становится равнозначным. Рост можно спутать с деградацией. Уверенность в себе – с гордыней. Спокойствие – с безразличием. Свободу – с вседозволенностью.

Именно поэтому теория принятия решений начинается с критериев: нет критерия – нет выбора, есть только дрейф. А дрейф – это и есть та самая «осознанность без направления», которую сегодня часто продают под видом духовного роста.

Итак, если точка Б – внутри, а координатная система невозможна без абсолютных осей добра и зла, для меня по крайней мере, то в чём сама точка Б? В чём то предельное состояние души, к которому движется человек и которое, при его достижении, отвечает на вопрос «зачем?» в полноте, не требуя никаких дальнейших объяснений?

Предельное состояние

Что же это за предельное состояние души, в котором все вопросы «зачем?» опадают, словно осенние листья, уступая место внутренней полноте, которая сама по себе является ответом?

Никаких иных слов не находится, кроме избитого, воспеваемого поэтами и музыкантами, но до конца так и не понятого – «любовь». Сразу оговорюсь: речь не о той романтической влюбленности, в которую «впадают» (falling in love) и которая первой приходит на ум. Она не может претендовать на роль смысла жизни, ибо это лишь биохимическая и психологическая случайность, которая не поддается сознательному управлению. Это всего лишь частный случай, бледное отражение той любви-состояния как цели жизни, о которой пойдет речь ниже.

Вспомним Эриха Фромма: любовь – это не аффект, а созидательная деятельность, процесс и активная заинтересованность в жизни и росте того, кого мы любим. У Фромма акцент сделан на процессе, на деятельности. Но я бы всё-таки разделил эти понятия. Для меня любовь – это прежде всего состояние, целевой результат. А процесс, о котором говорит Фромм, – это путь к этому состоянию: внешние «дела любви» и внутренняя трансформация души, которые в совокупности и приводят человека к той самой любви-состоянию.

Это не абстрактная, умозрительная или приторная любовь к «человечеству» вообще, а любовь к каждому человеку конкретно, как к личности. Любить абстракцию легко – она не требует ни жертв, ни рутинной повседневной работы над собой. Я же говорю о целевом состоянии, которое приходится иногда откапывать в себе лопатой, а иногда и киркой прорубать, искренне веря в глубинный смысл, важность и необходимость этого труда.

Внутренний критик: «Подожди, подожди. То есть под универсальной целью для всех ты понимаешь как раз достижение этого состояния “любви” ко всем, которая в христианстве называется ἀγάπη (агапе)? Но как можно в качестве цели, да ещё и всей жизни, ставить то, что ни измерить, ни увидеть, ни услышать, ни пощупать? Ты же сам каждый день ставишь задачи себе и другим, и все они должны быть, согласно правилу SMART, конкретными, измеримыми, достижимыми, релевантными и ограниченными по времени. А в чём конкретика “любви”, которую каждый понимает по-своему? В чём её измеримость? А без ответа на эти вопросы её и “достигнуть” не получится. Это всё равно что сказать: “Моя цель – стать счастливым”. Красиво, но как это измерить в конце квартала?»

Я: «Пойдём от обратного. Можно ли прийти к какому-то состоянию, похожему на счастье, имея за душой зависть, злобу, обиду, гнев, постоянно желая большего и так далее? Какое бы это состояние ни было, базовым условием – пусть необходимым, но недостаточным – будет являться покой на душе. А имея все эти перечисленные страсти, покоя не достигнешь. С этим, я думаю, ты согласен.

Но покой – это лишь отсутствие негатива, вакуум. А нам нужно некое состояние, наполненное содержанием. И вот здесь я задаю себе вопрос: что остаётся, когда из души убраны все эти страсти? Что заполняет этот вакуум?

Я предположил, что если очистить свою душу от всей этой скверны – от эгоизма, обид, страхов, гордыни – то душа должна прийти к некоторому состоянию. И поскольку ничего ближе к этому, чем слово “любовь”, придумать не смог, я назвал его так. Но это не сентиментальная любовь-чувство. Это любовь-состояние, любовь-связь. Это то, что остаётся, когда убрано всё лишнее.

Но в последнее время всё больше осознаю, что человеку даже самому упрямому и целеустремлённому не под силу очистить свою душу и тем более наполнить образующийся вакуум любовью – для этого должна быть связь с Источником этой любви…

Для меня любовь стала в итоге не просто красивым словом, а единственно работающей архитектурой смысла, объясняющей всё – безупречным законом бытия. И я, человек далекий от сентиментальности, которого некоторые за глаза называют даже социопатом, пришел к пониманию этого не через чувственные переживания, а исключительно путем долгих рассуждений и выводов из накопленного опыта.

Связующая нить

И вот как выстраивается эта цепь рассуждений.

Закон системы

Из общей теории систем известно: элемент, задуманный как часть целого, не может быть полноценным, разрывая связь с ним. Человек элементарно не замыкается на себе. Все его глубинные потребности – в смысле, в принадлежности, в признании – указывают за пределы его эго. Элемент, обрывающий связь с системой, не обретает свободу – он становится нефункциональным.

Если перевести это на язык духовной термодинамики: без связи с миром и Богом посредством любви человек превращается в закрытую систему. А по законам энтропии, закрытая система неизбежно деградирует и в итоге разрушается, растворяясь в небытии, ибо для вечности она не созрела. И напротив, тот, кто взращивает в себе любовь, становится открытой системой – он вступает в живой обмен со всем миром, с Источником этой любви – с Богом.

Я не знаю, как другие приходят к этим вещам и к вере в Бога. Это всегда личный путь. Но уверен: для многих – как и для меня – первой ступенью стало осознание бессмысленности жизни, если из нее исключить Бога. Как предприниматель, я привык проверять гипотезы – без этого невозможно выбрать рабочее решение.

Я перебрал множество вариантов смысла: успех, лидерство, удовольствие, наследие, признание, служение идее. И ни в одном не нашёл ответа. Все они рано или поздно упирались в смысловой тупик  – либо в абсурд, либо в бесконечную гонку без финиша. И именно в этой точке, когда все внешние гипотезы исчерпали себя, стало ясно: смысл жизни не в самом мире, он должен выходить за его границы и как то бы связан с Тем, Кто этот мир создал.

Источник

И здесь есть шаг, который человеческая логика делает неохотно, но который неизбежен: без Бога – без Того, Кто является Источником и питает душу этой любовью, – любое счастье и любой смысл будут неполноценными. Это снова системная логика, но на высшем уровне: элемент не может быть полноценным без связи с Первопричиной. Любовь – это и есть та самая нить, та единая взаимосвязь с Богом, которой должно быть пронизано всё. Это то предельное состояние, которое закрывает вопрос «зачем» навсегда.

Изначально человек был соединён с этим Источником. Но в какой-то момент он отвернулся от Него, соблазнившись свободой выбора и наличием своей собственной воли. Возгордившись, он разорвал связь – и отпал. И для меня не имеет значения исторический контекст этого события, а именно сущностной и смысловой.

Элемент посчитал, что он не самостоятельная часть системы и что может определять сам свое поведение и отказаться выполнять функцию в системе – свое предназначение в ней, о котором шла речь ранее. Как если бы почки отказались выполнять свою функцию и захотели, например, выполнять функцию легких. Но ведь тогда бы они перестали быть почками? Так может и человек является человеком в полном смысле этого слова только когда он не отказывается от своего предназначения в этом мире?

Поэтому единственный путь обратно, к тому предельному состоянию любви, о котором я говорю, – это восстановить связь с Источником. Принять Его волю. И снова начать исполнять своё предназначение, свою функцию в Надсистеме: любить.

Критерии истинной цели

Если смысл жизни – это и цель, и путь, то цель должна быть предельной, реалистичной, универсальной и управляемой. Любовь – единственное состояние, удовлетворяющее всем этим требованиям сразу. Полезная функция человека в Надсистеме – любить.

  • Она достижима – иначе ее бы не искали мудрецы всех эпох.
  • Она предельна – достигший ее перестает задавать вопрос «зачем», она сама себе обоснование.
  • Она универсальна – это единственный язык, понятный каждому вне зависимости от культуры.
  • Она управляема – это не дар судьбы, а результат ежедневных решений.
  • Она непрерывна – у нее нет точки насыщения и нет ни дня, чтобы можно было не продвигаться к этой цели.
  • И она подлинна – потому что проходит через труд и испытания, как и всё, что имеет настоящую ценность.

Механика роста

Рост заключается в преодолении того, что блокирует эту любовь. Точка А каждого из нас – это эгоизм, обиды, страхи, привычка сравнивать себя с другими. Мать всего этого – гордыня. Вектор духовного роста – это движение от точки А к точке Б. Мне, как предпринимателю, эта логика предельно ясна: это конкретная, работающая, лишенная мистики программа развития. Ее суть не в том, чтобы «просто созерцать», а в том, чтобы «ежедневно преодолевать в себе то, что мешает любить».

Горизонт планирования

Учиться этой любви – точнее, идти к этому состоянию через пот, кровь, слезы, соблазны и падения – придется всю жизнь. У этой цели нет конечной метрики, вроде «построить дом, родить сына, посадить дерево», после которой можно выдохнуть и расслабиться. Горизонт решения этой главной управленческой задачи равен самой жизни. А истинным смыслом жизни может быть только та цель, которая не имеет финишной ленточки до самого ее конца, потому что время её достижения – вся жизнь.

Показатели роста

Если есть цель – должны быть и показатели, по которым можно понять, приближаешься ты к ней или отдаляешься. Я как предприниматель привык: нет метрики – нет и управления. Но любовь – это не та цель, которую можно измерить внешними единицами. Тем не менее все мы интуитивно понимаем, что это могут быть за метрики.

По скорости реакции на обиду – не по факту того, что задели, а по тому, как быстро возвращаешься в покой. По времени, которое уходит на прощение – чем меньше, тем тоньше гордыня. По тому, замечаю ли я чужую боль – и хочу ли помочь, а не осудить. Чем готов пожертвовать ради других… И по тому, что уходит: меньше сравнений, меньше обидчивости, меньше потребности в признании.

Мне лично этих показателей достаточно, чтобы понять как далеко я сейчас нахожусь от того самого целевого состояния, о котором пишу…

Иерархия

Мне как предпринимателю очень близка идея иерархии – когда все задачи выстраиваются в так называемое «дерево целей», на вершине которого находится главная, а все остальные являются лишь средствами её достижения. Если принять за главную цель жизни достижение любви как состояния, то каждая ежедневная задача должна быть сонаправлена ей. Никакой активности «просто так» – всё подчинено единому вектору.

Если за день не сделал ничего хорошего, значит, прожил его впустую. Но это «хорошее» – не только видимые добрые дела, которые не пройдут незамеченными для людей. Это ещё и напряжённая внутренняя борьба с самим собой: не обиделся, не позавидовал, не обманул, не осудил. Такое «несодеянное зло» может быть сокрыто от людей, но не сокрыто от Бога, который видит сердце и знает всё о душе человеческой, намерениях, помыслах…

Ierarhiya

Каждый вечер – это маленький отчёт перед самим собой: приблизился ли я к цели или просто растратил время впустую. Время неумолимо бежит, и надо бы поторопиться. Ведь жизнь – это не курорт, как многие думают, а большая задача, по итогу которой придётся держать экзамен. Вспоминается басня Крылова про муравья и стрекозу: стрекоза всё лето пела и плясала, а муравей трудился – и только он пережил зиму.

И такая осмысленная жизнь, как у муравья в басне, – это тяжёлый путь. Каждое действие – не «потому что так захотелось», а ради чего-то большего. Приходится и жертвовать, и отказывать себе. Этот путь несоизмеримо труднее жизни «по привычке – день прошёл и ладно, завтра ещё один будет». Но зато и осмысленнее — во сто крат.

А я в последнее время никак без смысла не могу. Возраст уже не тот.

Вместо заключения

Вернусь к вопросу, с которого начал: почему в бизнесе у нас есть цель и стратегия, а в жизни – часто нет?

Не потому, что жизнь не поддаётся планированию. А потому, что стратегия невозможна без цели, а цель – без понятного критерия результата. В бизнесе этот критерий относительно прост: прибыль. В жизни мы долго не могли найти свой, потому что искали его по той же схеме – снаружи: деньги, статус, вещи, достижения. А он внутри.

Счастье, которое я искал в выходных, стейках и новых впечатлениях, было попыткой получить результат программы, не соблюдая её логику: не замечая счётчика, наращивая число циклов и ожидая другого итога. Екклесиаст был прав: внешняя круговерть итога не даёт. Но из этого не следует, что итога нет. Из этого следует, что программа устроена иначе, чем мы думали.

Счастье – не сумма удовольствий и не награда за удачно проведённое время. Это состояние души. И понять, какое именно, – задача не на один вечер, а на целую жизнь. А раз оно внутреннее, его нельзя сложить из внешних впечатлений: впечатления можно накопить, состояние – только вырастить.

Это целевое состояние души, которое достигается, взращивается трудом всей жизни, и поэтому уже не может быть отнято у человека, как мороженое у ребенка. Его не купишь и не потеряешь, потому что оно будет осознано на уровне смысла жизни. Оно подразумевает внутреннюю глубинную трансформацию человека, его мировоззрения.

Поэтому генеральный план жизни – это не список дел на выходные и не таблица с финансовыми целями до пенсии. Это архитектура внутренней трансформации. Это ежедневный, осознанный выбор в пользу того, чтобы преодолевать в себе эгоизм, учиться любить и выстраивать связь с Источником этой любви, без которого все усилия в этом направлении будут тщетны.

В бизнесе я закрываю квартал и смотрю на баланс. В жизни я закрываю день, задавая себе один вопрос: “стал ли я сегодня чуть ближе к точке Б? Стало ли во мне больше любви и меньше суеты?”

Только так бесконечные циклы «под солнцем» перестают быть круговертью и обретают вектор.

 

—

Источники:

Книга Екклезиаста, или Проповедника

Эрих Фромм. «Искусство любить».

Аристотель. «О частях животных».

Аристотель. «Никомахова этика».

 

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы совершить это действие
×
Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять